![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fufloscopeЧисло признаваемых философов растёт со временем, также расширяется научное знание и увеличивается сумма технологии. Обсуждая явления гуманитарной сферы, философы не могут избежать многочисленных и фундаметальных противоречий. Они связаны с самим существом предмета. Это происходит, в исторической перспективе – от смены общественных укладов; в международной – от культурно-языковых различий; в рамках одной страны, одного города, одной деревни – от разницы мировоззрений. И всё это, главным образом, – от различия культурного фона, в который погружён каждый человек, и в котором он создаёт свою версию персонального удобного искусственного мира. Эти противоречия не только прослеживаются между разными философами из разных школ, они присутствуют в творчестве философов из одной и той же культурной традиции, и даже у каждого признаваемого философа по отдельности (в зависимости от того, к какому возрасту философа относятся его слова).
В учебных программах по философии большую часть занимают осовремененные интерпретации творчества признаваемых философов предшествующих поколений. Несмотря на явную претензию на некое единство или преемственность или эволюционность развития философии в исторической перспективе, мнения разных философов несовместимы. Единственной областью, в которой разрешаются некоторые противоречия, является наука, в той части где она прямо касается гуманитарных вопросов — медицина (в частности, психология), экономика и математика (в частности, теория игр), и т.п.
Никакого отрицания отрицания нет и никакого синтеза не происходит. Ничего не выбрасывается. Вся сумма разнородных философствований, включая суеверия, мистицизм, и ложные представления о природе, бережно хранится и воспроизводится во всех учебных программах, обрастая толкованиями, примечаниями, и обильной эстетизацией. Это не просто исторические сведения, малополезные для современных способов анализа, размышления, философствования. Напротив, это существенная часть метода.
Всё это составляет УДОБСТВО нашей современности, которое не могло быть доступно в прошлом. В прошлом было мало философов и, суммарно, у них было мало противоречий, и сами эти противоречия были слишком туманными. Ныне же, мы имеем грандиозное хранилище философских идей, систем и учений, которые кишат ясными, вопиющими противоречиями, нестыковками, несовместимостями, и — с современной точки зрения некоторых наук — глупостями.
Каждому новому поколению профессиональных философов, в т. ч. представителям гуманитарных дисциплин и точных наук, преподаётся это чудесное хранилище, т. е. вся совокупность противоречий и мистики институциализируется как необходимая часть образования. При этом в этой «необходимой части» отсутствует критика и отрицание, нет ни «хорошо», ни «плохо», ни «добра», ни «зла».
Это, конечно, очень рационально: никакое разрешение противоречия в гуманитарной области (без научного метода) не может быть окончательным. Иначе говоря, одно авторитетное мнение не может быть авторитетнее другого авторитетного мнения, сколько бы веков или слов их не разделяло, до тех самых пор пока научный метод не даст правильный ответ (слово «правильный» должно быть в каких-нибудь кавычках, скобочках, рамочках, и т.п.).
Философия, чтобы оставаться философией, обречена быть далёкой от истины и полезности, в любом из утилитарных смыслов этих абстракций, либо истина и полезность не имеют никакого смысла и тогда философия — искусство обольщения. Но это, конечно, ложная дихотомия.
Как же это удобно, по любому гуманитарному поводу иметь несколько взаимоисключающих, противоречащих или просто несовместимых, но в равной степени признаваемых, философских мнений.
2021.12.08
В учебных программах по философии большую часть занимают осовремененные интерпретации творчества признаваемых философов предшествующих поколений. Несмотря на явную претензию на некое единство или преемственность или эволюционность развития философии в исторической перспективе, мнения разных философов несовместимы. Единственной областью, в которой разрешаются некоторые противоречия, является наука, в той части где она прямо касается гуманитарных вопросов — медицина (в частности, психология), экономика и математика (в частности, теория игр), и т.п.
Никакого отрицания отрицания нет и никакого синтеза не происходит. Ничего не выбрасывается. Вся сумма разнородных философствований, включая суеверия, мистицизм, и ложные представления о природе, бережно хранится и воспроизводится во всех учебных программах, обрастая толкованиями, примечаниями, и обильной эстетизацией. Это не просто исторические сведения, малополезные для современных способов анализа, размышления, философствования. Напротив, это существенная часть метода.
Всё это составляет УДОБСТВО нашей современности, которое не могло быть доступно в прошлом. В прошлом было мало философов и, суммарно, у них было мало противоречий, и сами эти противоречия были слишком туманными. Ныне же, мы имеем грандиозное хранилище философских идей, систем и учений, которые кишат ясными, вопиющими противоречиями, нестыковками, несовместимостями, и — с современной точки зрения некоторых наук — глупостями.
Каждому новому поколению профессиональных философов, в т. ч. представителям гуманитарных дисциплин и точных наук, преподаётся это чудесное хранилище, т. е. вся совокупность противоречий и мистики институциализируется как необходимая часть образования. При этом в этой «необходимой части» отсутствует критика и отрицание, нет ни «хорошо», ни «плохо», ни «добра», ни «зла».
Это, конечно, очень рационально: никакое разрешение противоречия в гуманитарной области (без научного метода) не может быть окончательным. Иначе говоря, одно авторитетное мнение не может быть авторитетнее другого авторитетного мнения, сколько бы веков или слов их не разделяло, до тех самых пор пока научный метод не даст правильный ответ (слово «правильный» должно быть в каких-нибудь кавычках, скобочках, рамочках, и т.п.).
Философия, чтобы оставаться философией, обречена быть далёкой от истины и полезности, в любом из утилитарных смыслов этих абстракций, либо истина и полезность не имеют никакого смысла и тогда философия — искусство обольщения. Но это, конечно, ложная дихотомия.
Как же это удобно, по любому гуманитарному поводу иметь несколько взаимоисключающих, противоречащих или просто несовместимых, но в равной степени признаваемых, философских мнений.
2021.12.08
